Коснувшись нелюдимого крыла, Припомнила ль она себя другой - Не той, чью душу ненависть сожгла, Когда, химерою воспламенясь, Слепая, во главе толпы слепой, Она упала, захлебнувшись, в грязь? А я ее запомнил в дымке дня - Там, где Бен-Балбен тень свою простер, - Навстречу ветру гнавшую коня: Как делался пейзаж и дик, и юн! Она казалась птицей среди гор, Свободной чайкой с океанских дюн. Свободной и рожденной для того, Чтоб, из гнезда ступив на край скалы, Почувствовать впервые торжество Огромной жизни в натиске ветров - И услыхать из океанской мглы Родных глубин неутоленный зов. Все шире — круг за кругом — ходит сокол, Не слыша, как его сокольник кличет; Все рушится, основа расшаталась, Кровавый ширится прилив и топит Стыдливости священные обряды; У добрых сила правоты иссякла, А злые будто бы остервенились. Должно быть, вновь готово откровенье И близится Пришествие Второе. Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю, Каким кошмарным скрипом колыбели И что за чудище, дождавшись часа, Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме.

Стихи. (В переводах разных авторов) (Йейтс Уильям Батлер)

Вернуть его к жизни пытаются его законная жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Но дух, который может вернуть его к жизни, ставит условие, что Кухулин оживёт, только если Эмер откажется от надежд на то, что он снова полюбит её. Та, терпевшая неверность всю их совместную жизнь, вдруг чувствует ревность.

Читать онлайн книгу «Смерть Кухулина» полностью, автор Уильям Йейтс ISBN: , в электронной библиотеке

Агония огня не опалит рукав. Мчат духи, кровь дельфинью оседлав, - Из царских кузниц льется этот сплав, Куются духи в кузницах златых! А мрамор плит, танцуя, губит их, Всю ярость, горечь сложности разбив, - Те образы, что творят Дельфинья боль — гонг — мук морских разлив… Плавание в Византию Нет, это — не страна для старика: Влюбленным — обниматься, птицам — петь, Хоть все они умрут, наверняка.

Здесь водопады, рыбы, птицы, снедь - Хвала у них не сходит с языка Всему, что есть зачатье, роды, смерть. Всем страсть поет, и всем им ни к чему Старик — бессмертный монумент Уму. Да, слишком жалким старец предстает: Он — пугало на палке, рвань. И все ж Душа все громче, радостней поет Над плотью — самой ветхой из одеж. Ей школы пенья здесь недостает, Ей памятники славы — невтерпеж Узреть: Мне смертный зверь страстями все больней На сердце давит.

- ; , , ; , , , . - , . При них те же музыкальные инструменты, либо заранее стоявшие на сцене, либо внесенные Первым Музыкантом до того, как он встанет посреди сцены с полотнищем в руках или другим актером после того, как развернут полотнище.

В творчестве, великого ирландского поэта-символиста Уильяма Батлера Иейтса ( – ) слились два поэтических течения – кельтского.

Обратите внимание, спектакль состоится в новом зале на Коломенской. Найти его можно так: Далее 5 минут пешком. Продолжать движение в том же направлении. Салон красоты остаётся слева от вас. Затем вы проходите вдоль здания детского сада, которое остаётся справа от вас, следом по правой же стороне остаётся пятиэтажное здание Управления образования похоже на школу. Вам надо войти в калитку или зеленые железные ворота, если будут открыты , увидеть перед собой белое бетонное же двухэтажное строение, похожее не то на склад, не то на незаконченную стройку, обойти его с любой стороны, и войти в главный вход.

Подождите в холле, за вами придут.

Переводы из Уильяма Йейтса( Григорий Кружков) Великое колесо возвращений ( 2)

Чтобы продолжить, подтвердите, что вы не робот. Мы заметили странную активность с вашего компьютера. Возможно, мы ошиблись, и эта активность идёт не от вас. В таком случае, подтвердите , что вы не робот и продолжайте пользоваться нашим сайтом.

Читать бесплатно текст книги Единственная ревность Эмер автора Уильям Йейтс (1-я страница книги):: Бесплатные книги в электронном варианте.

Но тщетно он Сокрытых истин ищет в пыльных книгах, Слепец! Ты знаешь все, так почему бы Тебе не постучаться в эту дверь И походя не обронить намека? Он обо мне писал в экстравагантном Эссе — и закруглил рассказ на том, Что, дескать, умер я. Спой мне о тайнах лунных перемен: Правдивые слова звучат, как песня. Есть ровно двадцать восемь фаз луны; Но только двадцать шесть для человека Уютно-зыбких, словно колыбель; Во мраке полном и при полнолунье.

Уильям Батлер Йейтс

Женская красота — словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди черных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, ее утром занес К этой меже, от океана далекой, Вот и стоит она там, и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и черных борозд. Сколько столетий в работе.

Единственная ревность Эмер (), Чистилище () и одним из самых . Последняя глава"Произведение литературы" - попытка.

, , , ; , , . Когда я в первый раз попробовал перевести это стихотворение много лет назад , я еще не знал мудрого завета Анатолия Гелескула: Встану я и пойду, и отправлюсь на Иннисфри Почти то же самое, да не то. Небольшое изменение ритма, и интонация полностью поменялась. Вместо легкого, почти плясового размера у меня - торжественная поступь строки.

Подумав, я понял, почему Сергеев сменил ритм. - выражение, взятое из Библии, точнее из евангельской притчи о блудном сыне: Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему По свидетельству самого Йейтса, стихотворение написано им в Лондоне, когда, проходя по улице мимо какого-то магазина, в витрине которого для привлечения покупателей журчал маленький водопад, он вдруг вспомнил озеро близ Слайго, куда он любил уходить в своих одиноких прогулках, островок на озере, где он мечтал поселиться.

И эти мальчишечьи мечты среди суеты и забот большого города, в которые он сам погрузился с головой, - начинающий поэт, с трудом прокладывающий себе дорогу в литературе, - эти мечты снова прихлынули в его сердце, и он написал эти стихи - стихи-воспоминание - обещание верности, начинающиеся библейскими словами:

Читать онлайн"Единственная ревность Эмер" автора Йейтс Уильям Батлер - - Страница 1

Йитса из кухулинского цикла, представляющая собой воль-ную обработку древнеирл. Над умирающим Кухулином склоняются его жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Эмер рассказывает, как Кухулин по настоянию верховного короля вступил в бой и убил юношу-чужеземца, который оказался его сыном. Обезумев от горя, Кухулин стал сражаться с волнами на побережье, но могучий вал сбил его с ног и выбросил на берег см.

ДВЕ ПЕСНИ ИЗ ПЬЕСЫ"ПОСЛЕДНЯЯ ревность ЭМЕР". I. Женская красота – словно белая птица,. Хрупкая птица морская, которой грустится.

Есть спектакли, после которых думаешь: Есть спектакли, после которых можно рассказывать друзьям про чудесные и необычные декорации. Он удивительный, странный и по-своему очень красивый. Музыка, голос, свет, пластика движений, костюмы, мимика — всё это сливается в одно, переплетается, а потом затягивает тебя внутрь благо зальчик маленький и действие разворачивается совсем рядом. И ты как будто становишься частью происходящего. Море, оно же Белый Музыкант, захлестывает тебя волнами которые потом стояли у меня перед глазами еще не один час.

Переводы из Уильяма Йейтса( Григорий Кружков) Великое колесо возвращений

Как дождь стучит по крыше, Как чайник на плите Как мышь скребется в темноте За сундуком с крупою. В край озёр и камышей За прекрасной феей вслед — Ибо в мире столько горя что другой дороги нет. Старый рыбак Ах, волны, танцуете вы, как стайка детей! Волны были беспечней, и были июли теплей, Когда я мальчишкой был и горя не знал. Давно уж и сельдь от этих ушла берегов, А сколько скрипело тут прежде — кто б рассказал!

В песне-прологе к пьесе «Последняя ревность Эмер» Йейтс сравнивает женскую красоту сначала с морской раковиной: Странная и бесполезная эта .

Маясь в крови и в поту, — Чтобы такую Миру явить красоту? Но в отличие от двух названных поэтов он демонстративно придерживался анти-авангардной позиции в искусстве. Йейтс никогда не старался бежать впереди прогресса — наоборот, он считал делом чести хладнокровно игнорировать его, идти не в ногу, стоять на своем, искать будущее в прошедшем. За это его называли чудаком, не раз пытались особенно в тридцатые годы"сбросить с парохода современности".

В эпоху радио, аэропланов и профсоюзов он увлекался сказками, сагами о богах и героях, основывал какие-то загадочные эзотерические общества, искал истину в Каббале, в картах Таро, в индийской философии, сочинял философско-мистический трактат о вечном круговороте души и истории. Можно сказать, что в эпоху наступившего материализма Йейтс представлял собой передовой, далеко выдвинутый вперед аванпост самого упрямого и закоренелого идеализма.

Где-то рядом партизанили Честертон и Киплинг, Толкиен и К?. Но если Киплинг, занявший конформистскую позицию по отношению к современности, обнаруживал романтику, скажем, в паровозах и машинах, то Йейтс не отдал бы за них ни лепестка своей увядшей розы, ни камешка старой башни. И если Толкиен четко отделял свою реальную профессорскую жизнь от блужданий в Средиземье, для которых существовали особые часы творчества да задняя комната оксфордского кафе"Орел и Дитя""Пташка и крошка" , то Йейтс, как истинный символист, не разделял жизни и стихов.

«Единственная ревность Эмер» — Уильям Батлер Йейтс

Исчадья ветра, вы полны обманов И хитростей. Я не боюсь тебя! Оборотень Тут нет обмана: Эмер Да, не любима — и не устрашусь Потребовать, смотря тебе в лицо, Чтоб ты вернул его к живущим.

Уильям Батлер Йейтс Единственная ревность Эмер читать онлайн бесплатно Система автоматического сохранения места последней прочитанной.

Самая большая электронная читалка рунета. Поиск книг и журналов Стихи. В переводах разных авторов Йейтс Уильям Батлер.

“Серебряный налив луны / И солнца золотой налив”

Оборотень, имеющий обличье Кухулина в маске. Этна Ингуба в маске или загримированная под маску. Песня для развертывания и свертывания покрывала. Первый Музыкант Женская красота — словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На незнакомой меже среди черных борозд: Шторм, бушевавший всю ночь, ее утром занес К этой меже, от океана далекой, Вот и стоит она там и грустит одиноко Меж незасеянных жирных и черных борозд.

Песня из пьесы"Последняя ревность Эмер" Женская красота - словно белая птица, Хрупкая птица морская, которой грустится На.

Маясь в крови и в поту, — Чтобы такую Миру явить красоту? Но в отличие от двух названных поэтов он демонстративно придерживался анти-авангардной позиции в искусстве. Йейтс никогда не старался бежать впереди прогресса — наоборот, он считал делом чести хладнокровно игнорировать его, идти не в ногу, стоять на своем, искать будущее в прошедшем. В эпоху радио, аэропланов и профсоюзов он увлекался сказками, сагами о богах и героях, основывал какие-то загадочные эзотерические общества, искал истину в Каббале, в картах Таро, в индийской философии, сочинял философско-мистический трактат о вечном круговороте души и истории.

Можно сказать, что в эпоху наступившего материализма Йейтс представлял собой передовой, далеко выдвинутый вперед аванпост самого упрямого и закоренелого идеализма. Где-то рядом партизанили Честертон и Киплинг, Толкиен и К?. Но если Киплинг, занявший конформистскую позицию по отношению к современности, обнаруживал романтику, скажем, в паровозах и машинах, то Йейтс не отдал бы за них ни лепестка своей увядшей розы, ни камешка старой башни. Как заболевший кот обшаривает всю округу в поисках особой травки — единственной, которая может его исцелить, — так Йейтс искал противоядие от низкого практицизма века где только мог — в фольклоре и античной философии, в оккультизме и теософии.

При всем при том он был ирландец — наследник древней кельтской традиции в литературе, духовный потомок друидов и бардов. Родина Йейтса — портовый город Слайго, на западе Ирландии. Его предки по материнской линии были моряками и купцами, по отцовской линии — священниками. Отец поэта, Джон Батлер Йейтс, получил юридическое образование, но в 28 лет резко оборвал карьеру адвоката и уехал в Лондон учиться живописи.

Он стал художником, замечательным портретистом; благодаря его рисункам мы можем увидеть Уильяма таким, каким он был в детстве — смуглым задумчивым мальчиком, углубленным в книгу. Чем-то эти портреты похожи на детские портреты Пастернака, набросанные его отцом, Леонидом Пастернаком.

Book 09 - The Hunchback of Notre Dame Audiobook by Victor Hugo (Chs 1-6)